Часть первая

Евросоюз за последние 25 лет сделал важные шаги в направлении расширения, что породило ряд проблем. ЕС непосредственно участвовал в разделе Югославии. Политика организации по расширению в конечном итоге привела к украинскому кризису.

ЕС сыграл свою роль и в процессах, происходящих на севере Африки, в Сирии, Ираке и в Афганистане. Не забыто усердие этой организации в подписании Цюрихского протокола, вопросе открытия границ между Арменией и Турцией, в котором Брюссель оказал на Турцию значительное давление. Все это подтверждает тот факт, что наряду с другими направлениями для ЕС возросло значение и постсоветского пространства. Этим и объясняется то, что политика организации в этом направлении находится в центре внимания специалистов. Анализы показывают, что картина здесь не совсем ясна. Ошибки, допущенные Евросоюзом, и многие другие факторы значительно осложнили ситуацию. Сквозь призму этих факторов интерес представляют шаги, которые будет предпринимать Брюссель.

Выбор: нормативная или жесткая сила?

Как бы ни был Евросоюз силен, все же фактом является то, что он столкнулся с серьезными трудностями. Невозможно отрицать, что планы, которые хотела реализовать эта организация в различных регионах, провалились. Но почему-то официальные лица ЕС не обращают внимания на эту сторону вопроса, что, в свою очередь, приводит к повторению ошибок. Концептуальный аспект проблемы заставляет задуматься.
Даются разные прогнозы относительно геополитического будущего ЕС как организации. Не определены точно направления его обновления. В корне всего этого стоят два подхода. Первый выражает сохранение Евросоюзом модели «нормативной силы». Второй же предусматривает превращение организации «в мировую силу». Указанные модели, отличающиеся друг от друга по содержанию и стратегическим целям, должны определить роль и место Европы в мире (см.: Cengiz Dinç. Sivil Güç — Realist Oyuncu İkileminde Avrupa Birliği’nin Küresel Konumu ÜzerineTartışmalar / «Uluslararası Hukuk ve Politika», Cilt 7, Sayı: 28, ss.89-124, 2011).
Сторонники «нормативной силы», критерии которой определяются внутри ЕС, считают, что «попытки сохранять стабильность или защищать интересы, применяя военную силу и насилие, есть предательство по отношению к его фундаментальной философии (см.: предыдущий источник, с.89). Это — интересная оценка, так как фактически выводит на первый план принципы философии создания ЕС.
Но сторонники второго подхода считают, что «в мире пока есть реалистичный порядок» и «ЕС не может вести себя так, будто этого не видит» (см.: предыдущий источник). Геополитические процессы, разворачивающиеся в различных регионах мира, свидетельствуют о серьезных переменах на глобальном уровне. Как может ЕС как организация в таких условиях замкнуться в себе? Чтобы защитить фундаментальные принципы (ценности), на которые эта организация опирается, она не должна изолироваться от окружающего мира. Значит, согласно сторонникам второго подхода, ЕС вынужден проводить действенную в мировом масштабе политику.
Примечательно, что на фоне сказанного в последнее время наибольшее внимание уделяется роли, которую сумеет сыграть Германия в Европе и мировой политике. Согласно существующему мнению, ослабление Берлина может серьезно сказаться на политике ЕС в целом, так как Германия сейчас умеет согласовывать европейскую систему, динамику геополитических процессов в трансатлантическом пространстве и развитие либерального миропорядка (см.: Ulrich Speck. Power and Purpose: German Foreign Policy at a Crossroads / Carnegie Endowment for International Peace, 3 November 2014).
Пока в рамках организации идет борьба этих моделей. Если Англия и Франция — сторонники «жесткой мировой силы», то Германия, Испания и Голландия отдают предпочтение «нормативной силе» (см.: Cengiz Dinç. Sivil Güç — Realist Oyuncu İkileminde Avrupa Birliği’nin Küresel Konumu ÜzerineTartışmalar / «Uluslararası Hukuk ve Politika», Cilt 7, Sayı: 28, 2011, с.91). Наблюдающееся разногласие в определенной степени влияет и на содержание внешней политики ЕС. Так, например, это проявляется в деятельности организации в постсоветском пространстве, причем в ряде случаев — противоречиво. А в определенные моменты прослеживаются и признаки политики «двойных стандартов». Анализ политического курса ЕС в этом направлении в целом представляет большую актуальность.
Специалисты подчеркивают, что «концентрация внимания на одной фигуре, находящейся в высших эшелонах власти, отвлекла западных политиков от истинного пути (см.: Samuel Charap, Jeremy Shapiro. How to Avoid a New Cold War / «Current History», 2014, Volume: 113, Issue: 765, p.: 265). Подтверждением тому являются шаги, которые были предприняты в связи с С.Хусейном, М.Каддафи и Б.Асадом. Словно этот курс продолжается в российском направлении и сейчас. И можно задуматься над этим. В ряде случаев указанная тенденция получила такой размах, что эксперты даже употребили выражение «разрушающийся мировой порядок». Например, Ричард Хаaс особо отмечает, что «источником хаоса являются … те, кто отрицает принципиальные соглашения…» (см.: Richard N. Haass. The Unraveling: How to Respond to a Disordered World
/ «Foreign Affairs», November/December 2014, Volume 93, Number 6, pp.70-74).
Прежде чем более подробно рассмотреть этот аспект вопроса, считаем необходимым обратить внимание на ряд моментов в реформах ЕС, начатых с Лиссабонского соглашения (2007). Лиссабонские реформы, вне всякого сомнения, укрепили позиции этой организации как глобального геополитического игрока. ЕС был признан в качестве субъекта международного права. Был учрежден пост верховного представителя по иностранным делам и политике безопасности. Роль структур ЕС в борьбе с организованной преступностью усилилась. Все это было рассчитано на то, чтобы еще более улучшить возможности ЕС в формировании собственной внешней политики и «говорить «одним голосом» на мировой арене» (см.: Ольга Потемкина. Европейский союз как игрок на международной арене / Российский совет по международным делам, 23 октября 2012).
Неслучайно 12 сентября 2012 года на пленарном заседании Европарламента председатель Еврокомиссии Ж.М.Баррозу заявил: «ЕС должен стремиться к настоящему экономическому и валютному союзу. Это требует широкого согласования внешней политики и политики безопасности (см.: Benjamin Fox. Barroso envisages ‘federation of nation states’ / «EUobserver», 13 September 2012).
На реализацию этого курса повлияли кризис в финансово-экономической сфере и еврозоне. На постлиссабонском этапе Брюссель просто обречен учитывать эти факторы. Так, в частности, возникла потребность интеграции организации в банковской сфере. Опыт показывает, что это невозможно без формирования единой позиции в плане политики и вопросов безопасности. Тем самым ЕС реально столкнулся с необходимостью перехода к новой и более эффективной форме деятельности.
Следует признать, что пока трудно утверждать, что он решил эту проблему. Но по определенным направлениям уточнить кое-какие моменты можно. Следует также признать, что в центре политики ЕС в постсоветском пространстве стоит российский вопрос.

Российский фактор: стратегическое партнерство?

В качестве своего традиционного стратегического партнера ЕС видит США, Китай и Россию. Но здесь есть один тонкий момент. К России и Китаю ЕС подходит с другой целью, нежели к США. Так, он воспринимает Россию как самую крупную державу на постсоветском пространстве и одновременно пытается приблизить ее как ведущую страну организации BRICS к своим ценностям.
Для этого ЕС старается воспользоваться Бразилией, Индией и ЮАР. Например, он поддерживает предложение по постоянному членству Бразилии и Индии в Совбезе ООН. Этот момент западные аналитики считают составной частью по приближению России и Китая «к европейским ценностям» (см., напр.: Michael Emerson. Implications of the Eurozone Crisis for EU Foreign Policy: Costs and Opportunities / The Centre for European Policy Studies, «CEPS Commentaries»,
1 June 2012. P.2).
Mосква же считает это односторонним подходом, так как ее геополитические интересы на постсоветском пространстве имеют принципиальное значение, демонстрацией чего являются попытки Кремля реализовать собственную модель интеграции. Значит, Россия заинтересована в определении новых стратегических целей сотрудничества с ЕС. Именно это — одна из причин все еще существующего раздора между сторонами. Евросоюз и Россия считают необходимым создание «гармоничной экономической системы от Лиссабона до Владивостока», но в вопросе механизмов ее реализации отдают приоритет совсем разным моделям. Это противоречие в той или иной степени проявляется в содержании политики ЕС в направлении постсоветского пространства.
Но здесь нужно обязательно отметить одну ошибку, допущенную Евросоюзом. По мнению специалистов, ослабление России после развала СССР ввело западных политиков в заблуждение. Им казалось, что «слабость есть в то же время изменение в позиции» (см.: Ivan Krastev, Mark Leonard. The New European Disorder / European Council on Foreign Relations, ESFR/117, November 2014). Этот момент дал толчок к совершению Брюсселем нереальных шагов в отношении Москвы. Так, было заблуждением упорствовать на политике расширения. Несмотря на это, экономический аспект отношений ЕС — Россия развивался.
Отметим, что ЕС и Россия увеличили в 2011 году товарооборот до 1/3, подняв его на уровень 307 млрд евро. В том же году 41% валютных резервов России был номинирован в евро (см.: Владимир Чижов. Стратегическое партнерство Россия-ЕС: еврокризис — не повод для передышки / «Международная жизнь», 2012. №6, cтр.22—34). Кроме того, Евросоюз и Россия интенсивно разрабатывали «дорожную карту» экономического сотрудничества до 2050 года.
Основываясь на этом, можно было бы ожидать, что стороны будут развивать сотрудничество по восходящей линии. Но наступили ближневосточный и украинский кризисы. С другой стороны, еще большая решительность Москвы в связи с инициативой по созданию Евразийского экономического союза (ЕЭС), охватывающего страны постсоветского пространства, оказала влияние на отношения. Теперь отношения ЕС — Россия нужно рассматривать в контексте этих факторов. На основе этого специалисты отмечают, что «на постсоветском пространстве на передний план выступают соперничество за влияние и противоречия в энергетической сфере, а другие направления сотрудничества отходят на задний план» (см.: Европейский Союз в XXI веке: время испытаний. Под ред. О.Ю.Потемкиной. М.:Издательство «Весь Мир», 2012, стр.656).
Некоторые специалисты, концентрирующие свое внимание на этом моменте, приходят к выводу, что ЕС и Россия не являются «реальными стратегическими партнерами». Хотя они не исключают возможность развития между сторонами сотрудничества в различных областях, все же подчеркивают, что этого недостаточно для подъема отношений на уровень подлинных стратегических связей и что стороны ведут себя скорее как «соседи, вынужденные сотрудничать» (см., напр.: Galym Zhussipbek. Avrupa Birliği İle Rusya Federasyonu Arasındaki Stratejik Ortaklığın Analizi / Uluslararası Hukuk ve Politika, Cilt 7, Sayı: 25, ss.47—85, 2011).
В настоящее время украинский кризис в вышеуказанном контексте имеет серьезное значение. Отношения между ЕС и Россией, можно сказать, зависят от тактики и стратегии борьбы за Киев. Канцлер Германии А.Меркель, имея в виду санкции в отношении Российской Федерации, заявила журналистам: «Я убеждена, что реакция Европы на действия России в целом была правильной» (см.: Merkel says sanctions against Russia remain unavoidable / Reuters, 18 December 2014).
В корне такой ситуации лежит подписание Украиной, Молдовой и Грузией соглашения об ассоциативном членстве с ЕС. Официальная Москва неоднократно предупреждала, что этот шаг породит для России определенные социально-экономические проблемы. Брюссель же проигнорировал эти аргументы. После перехода Крыма под контроль России ЕС осознал, насколько серьезна ситуация. Но на этот раз Кремль не захотел остановиться и поддержал процессы в восточных провинциях Украины.
Сейчас ситуация на Украине сложна. Территориальная целостность страны находится под угрозой. Поэтому ЕС применяет санкции в отношении России и даже намерен их усилить. Одновременно распространяется серьезная информация по этому вопросу. СМИ сообщают о том, что президент Франции Ф.Олланд и В.Путин могут договориться по разрешению украинского кризиса. В телефонном разговоре А.Меркель и Ф.Олланд «обсудили перспективу, появившуюся в разрешении кризиса» (см., напр.: Олланд и Меркель обсудили прогресс в разрешении кризиса на Украине / РИА «Новости», 7 декабря 2014 г.).
Продолжающиеся на фоне распространения подобной информации военные операции в восточных провинциях Украины вызывают определенные сомнения. Ощущается, что эта проблема еще долго будет негативно влиять на отношения между Россией и ЕС. По сути, многие эксперты также выдвигают эту мысль. Они говорят даже, что Евросоюз во внешней политике проводит «стратегический тест» над Украиной, так как Брюссель не реализовывает на практике то, что говорит на словах (см.: Fatma Yılmaz-Elmas. Ukrayna Krizi: AB’nin Yeni Aktörlük Sınavı / Uluslararası Stratejik Araştırmalar Kurumu, 20 Mart 2014).
Но это — опасный признак в плане безопасности Восточной Европы и постсоветского пространства. Если этот тезис обоснован, то есть потребность в переоценке внешней политики ЕС в целом, поскольку «геополитические тесты» Брюсселя могут привести к трагедии целых народов на широком пространстве. Хотя последние события показывают, что ЕС в украинском вопросе пытается действовать осторожно, но решительно. Несмотря на то, что точное время устранения кризиса неизвестно, Брюссель не хочет уступать инициативу противоположной стороне.
По-видимому, здесь нужно учитывать наличие интеграционных моделей ЕС в связи с постсоветским пространством. Так как и у России есть свои проекты, то автоматически возникает конкуренция. Принципиальный вопрос заключается в том, какую модель предпочтут постсоветские страны, чье предложение они примут — Европы или России.
ЕС при условии еще большей адаптации этих стран к своим стандартам не возражает против сотрудничества этих стран с Москвой. Кремль же пытается претворить в жизнь противоположное. В итоге «странам постсоветского пространства предлагается не только модель сотрудничества, но и курс развития»
(см.: Людмила Бабынина. ЕС и Россия: конкуренция за постсоветское пространство? / Российский совет по международным делам, 29 мая 2013 г.).
Очевидно, что в отношениях ЕС — Россия украинский фактор играет серьезную роль. По мнению экспертов, оккупация Россией Крыма по сути была ответом на расширение ЕС и НАТО. Этот вопрос Кремль образно называет «корнем всех вопросов» (см.: John J.Mearsheimer. Why the Ukraine Crisis Is the West’s Fault / Foreign Affairs, September/October 2014, Volume 93, Number 5, pp. 1—12). Как видно, есть серьезные пробелы во внешней политике, которую пытался проводить ЕС годами. Это наглядно видно в украинском направлении.
Но сказанное не охватывает все моменты. Следует учитывать здесь и Молдову, Южный Кавказ и центрально-азиатские страны. Следует признать, что такая постановка вопроса говорит о достаточной серьезности ситуации. Но отрицать реалии — тоже не выход.

Камал АДЫГЕЗАЛОВ,
Newtimes.az