Намик Гейдаров (Миссия ООН в Багдаде): «Я думаю, что Азербайджану чрезвычайно повезло, потому что у нас есть настоящий мастер своего дела, истинный виртуоз международной политики  — Президент Ильхам Алиев»

«Формула успеха» директора Аналитического центра политической миссии ООН в Багдаде (Ирак), дипломата Намика Гейдарова.

Намик Гейдаров. Родился в г.Баку. Окончил Азербайджанский государственный институт иностранных языков, защитил кандидатскую диссертацию в Дипломатической академии МИД РФ по специальности «Политические проблемы международных отношений и глобального развития».
В данный момент работает директором Аналитического центра политической миссии ООН в Багдаде (Ирак). Работал представителем регионального офиса ООН в г.Мазари Шариф (Афганистан), советником по  экономическим и координационным вопросам в региональном офисе ООН в г.Гардез (Афганистан), директором Норвежского Совета беженцев в г.Исламабад (Пакистан), директором британской неправительственной организации «Мерлин» в Таджикистане и др.  международных структурах.

 

— Намик муаллим, сфера вашей деятельности  насколько интересная, настолько и опасная, ведь работать вам приходится в так называемых «горячих точках». Как вообще получилось, что вы стали дипломатом, да еще стали сотрудничать с ООН?

— Я думаю, что судьбу не выбирают — она выбирает нас. Конечно, с раннего детства я не мечтал о дипломатической или международной карьере, но зато запоем читал книги про путешествия Жака-Ива Кусто, Тура Хейердала, Юрия Сенкевича и других. Так что тяга к приключениям параллельно с интересом к изучению истории  и культуры разных стран у меня была с раннего детства.  Поэтому я предполагал, что моя жизнь будет с этим тоже как-то связана, просто не конкретизировал в том возрасте, как именно.

— Эта тяга к изучению культуры других стран и путешествиям передалась вам от родителей? Или они работали в совершенно других сферах?

— В других. Отец — в нефтяной, а мама была экономистом. От родителей мне досталось главное: воспитание; общение с ними, которое способствовало формированию моих взглядов на жизнь.

— Судя по тому, что вы не пошли по стопам отца, они не давили на вас в вопросе выбора профессии.

— Конечно, нет. У нас в семье царила атмосфера взаимопонимания и взаимоуважения.

Но по окончании Института иностранных языков я, можно сказать, случайно попал в нефтяную сферу. В то время только-только начинался очередной бакинский «нефтяной бум» — недавно был заключен «Контракт века», и зарубежные компании нуждались в местных кадрах, владеющих иностранными языками.  Я проработал в одной из крупнейших американских корпораций пять лет, в течение которых успел побывать и поработать и в Америке.

Но поскольку я все же не нефтяник по профессии, с самого начала своей «нефтяной деятельности» я знал, что это — временно. Однако я благодарен этому периоду своей жизни, потому что работа в этой сфере многому меня научила.

— Но ведь когда вы оканчивали институт, у вас наверняка были какие-то свои планы на будущее?

— Я был уверен, что буду работать в сфере международных отношений еще до института. Именно этим и объяснялся выбор вуза, на сегодняшний день я владею пятью языками. Но поскольку жизнь поначалу распорядилась немного иначе, я решил найти плюсы в том, что она мне предложила. И ведь работать в энергетической сфере было на самом деле интересно. Моя первая работа заключалась в том, что я помогал президенту компании, а потом мне доверили решение более серьезных задач: послали в США работать советником по государственным вопросам, а это означало ведение и контроль над контрактами компании со странами СНГ.

— Неплохой «взлет» для вчерашнего выпускника за столь короткий период времени.

— Я думаю, что сначала огромную роль сыграли хорошее знание мною языка и трудолюбие. А уже потом, видимо, руководство углядело во мне талант дипломата и управленца. Я работал с правительственными органами Казахстана, России, Азербайджана по вопросам подготовки контрактов в Белом доме, a в Баку заведовал отделом государственных связей. Потом уже, что называется, «понесло» по международной карьере, а затем просто повезло — я встретил интересных людей, которые помогли мне начать работать именно в той сфере, в которую я стремился. Сразу после завершения работы в нефтяной корпорации я по приглашению хороших друзей стал сотрудничать с ООН и другими международными структурами по некоторым проектам. Уже с 2001-го я работал в международных структурах в Азербайджане, Таджикистане, Афганистане и Пакистане, а сейчас уже год как продолжаю свою уже политическую миссию в Ираке.

— Насколько я знаю, вы закончили Московскую дипломатическую академию.

— Да, но в моем случае получилось очень интересно: я сначала начал работать в этой сфере, а потом уже защитил диссертацию.  Мне повезло встретить на своем жизненном пути замечательных  и интересных людей, например, профессора Российской дипломатической академии Артема Рудницкого, с ним мы вместе работали в Пакистане. Меня всегда живо интересовали темы взаимоотношений стран и геополитика. И мы провели немало времени в горячих дискуссиях по этим темам. Однажды он мне и посоветовал написать диссертацию, так как углядел в моих рассуждениях интересные тезисы и,  по его словам, как минимум глубину политических суждений.

— Верно ли, что искусству дипломатии научить нельзя? Мол, это некое врожденное качество и оно либо есть, либо — нет?

— Нет, я не согласен с этим. Вообще надо для начала определиться, что такое «дипломатия» и кто такой «дипломат», потому что само по себе это звучит как-то очень расплывчато.

— Тогда конкретизируйте.

— На сегодняшний день многие специалисты считают, — и я с ними согласен, — что дипломатия в том значении, которое придавалось этому слову раньше, устарела. Мир стал «ближе» — в том смысле, что с развитием информационных технологий контакты на международном уровне не нуждаются в посредниках. Зачастую они происходят между людьми напрямую, как говорится, Интернет им в помощь.

Но это не означает, что дипломатия ушла в небытие, напротив — я глубоко убежден, что сегодня она стала сложнее. Она, образно говоря, опасно видоизменилась. Сегодня требования, предъявляемые дипломатам и международным чиновникам, ужесточились. В любой стране есть свой дипломат, посол, торговый представитель и так далее. Там все ясно — защищать мандат и интересы своей страны. А есть еще крупные международные структуры — «надстройки», которые занимаются более глобальными и широкими вопросами, говоря образно, они уже представляют некий «пакет мер» по решению целого ряда проблем не в одной стране, а в нескольких,  иногда — десятке стран. Я это утверждаю на собственном примере, как сотрудник ООН я постоянно работаю в различных «горячих точках», и моя миссия — политическая и мирoтворческая.  И неслучайно в ООН много бывших сотрудников МИД многих стран, потому что сюда они приходят, уже достигнув определенного опыта и профессионализма.

А достигают они этого уровня на своей работе, потому что сегодня, в условиях нынешней непростой политической ситуации, посол какой-то страны может вмиг оказаться «кризисным менеджером».  Вспомните события в Ливии, когда американское консульство в Бенгази было атаковано, и вся дипломатическая служба превратилась в кризисный центр. Все трагически там закончилось, погиб посол.

Думаю, американцами  были допущены серьезные ошибки и просчеты. На этом трагическом примере я хочу вам показать, что решать все вопросы приходится в жесточайшем режиме цейтнота. Те самые, «классические» дипломаты прошлого века вряд ли смогли бы решить эти задачи, им было бы сложно, если не сказать, невозможно справиться одновременно с целым рядом сложнейших вызовов, таких как терроризм и гуманитарные катастрофы. Потому что даже распределяя помощь беженцам, тот же американский посол должен понимать законы о статусе беженца в той или иной стране, их права, рассчитать, какую именно помощь им выделить правильнее. Потому что может получиться так, что выделенные, допустим, лекарства, будут использоваться не по назначению, а пойдут на продажу, дабы заработать деньги на пропитание. Или, если дать возможность людям обосноваться в какой-то точке, создав им новые очаги, пусть даже временные,  они будут жить там в течение долгого времени, и  это может вызвать «контр-эффект», когда они уже не захотят возвращаться обратно, на «историческую родину», или того хуже — образуют криминалитет. Я, конечно, сейчас упрощаю, но суть передал точно. Выделить деньги — это не самое главное, главное — направить их в правильное русло, дабы не вызвать новый, еще более глубокий, гуманитарный кризис.  Помощь должна быть дифференцированной, и правильно провести эту дифференциацию — одна из задач современного дипломата в его непростой работе.

— Да, но в любом случае, успешное решение подобных задач зависит от каких-то конкретных личностных качеств дипломата.  Так что, в этом контексте, возможно, к лучшему, что вы сначала прочувствовали тонкости этой сложной профессии на практике.

— Возможно.

— Вы назвали работу современного дипломата иногда экстремальной. Вы — экстремал?

— Нет, я просто человек, который осознает, что он делает, и допускает определенную степень риска, стараясь его избегать. Многие считают нашу работу опасной, для меня же она в первую очередь интересная.

Была ситуация в одной из провинций на севере Афганистана, когда мы, как представители миротворческой миссии ООН, должны были встретиться с представителями радикальной оппозиции вахаббитского толка.
К сожалению, именно в эти дни и без того сложная ситуация в этом регионе дошла до критической точки: губернатором провинции назначили шиита, а сами радикальные оппозиционеры были суннитами. Естественно, это решение вызвало, мягко говоря, их недовольство. И вот, пришли мы на встречу в мечеть. Сначала против нас, представителей ООН, было всего несколько человек от радикально настроенных ваххабитов. Постепенно помещение начало заполняться, и через час мы оказались в окружении «бородачей», явно настроенных не очень дружелюбно. —

Было страшно?

— Немного. Хотя и очень интересно. Я понял, что у них на сегодняшний день одно требование: убрать губернатора,  о чем и пообещал передать Президенту через наш штаб в Кабуле, заручившись их обещанием не выводить народ на улицы после пятничного намаза. Мы поговорили с их главой об Исламе, Коране, и я думаю, что моя национальная принадлежность сыграла в благополучном разрешении как беседы, так и вопроса, решающую роль. Потому что ни с американцами, ни с англичанами оппозиционеры не согласились даже разговаривать. Более того, пост-фактум я узнал, что во время пятничной молитвы предводитель оппозиции сказал, что он выполнит обещание и не выведет людей на улицы лишь потому, что верит данному мною слову.

Да, безусловно, все это немного экстремально, но я счастлив, что хоть каким-то своим движением, действием, поступком сумел помочь спасти человеческие жизни. Я очень люблю фразу Билла Клинтона, который сказал о ныне покойном Ричарде Холбруке: «Когда дипломатия действует, перестают гибнуть люди». Он прав, потому что дипломат действительно должен активно действовать, иначе что он делает на своем месте.

— Намик муаллим, вы действительно ощущаете, что являетесь исполнителем некоей Миссии? Мне интересен ваш ответ на этот вопрос с той точки зрения, с которой вы начали разговор. То есть, вы считаете, что вам это было суждено?

— Я скажу так: я благодарен своей судьбе за то, что я занимаюсь действительно любимым делом. Но вряд ли мне было интересно, если бы я не видел результата собственных усилий.  Результат — это главное в любом деле. Что касается исполнения миссии,..  не знаю, но очень на это надеюсь. По крайней мере, каждый раз, когда мне удается добиться даже маленьких успехов в тех или иных ситуациях, например, в переговорах с радикалами, я бываю очень рад и даже счастлив. Это означает, что я работаю и живу не зря.

— Вы, я так понимаю, верите в судьбу?

— Скажем, так: я считаю, что человеку все же дано право выбора, право принятия решений.  Думаю, изначально предопределены лишь какие-то базовые таланты.  Главное для человека — понять это и, желательно, как можно раньше. Психологи утверждают, что годам к 13-ти каждый человек уже осознает свое место в мире.

— Но ведь есть люди, которые сумели определиться лишь на закате лет. А есть и те, кто так и не нашел себя.

— Поэтому я и говорю об ответственности самого человека за свою судьбу. Свыше даются знаки, если хотите, наша задача — их прочитать. И  действовать, потому что, какой бы ни был дан талант, развивать его приходится самому человеку.

— Знаете, слушая вас, создается впечатление присутствия некоей Высшей логики в вашей жизни. Или вы так плавно обо всем рассказываете…

— Возможно, потому что «плавно», к сожалению, или, скорее, к счастью, не было (смеется).  Просто я всегда видел конечную цель тех или иных своих действий.  Допустим, я вполне мог остаться в нефтяном бизнесе и сумел бы сделать там неплохую карьеру. Но тянуло меня именно туда, где я сейчас. Да, было сложно. Но я счастлив, что сумел.

У меня вообще своя точка зрения на бизнес и все, что с ним связано. Частный сектор — одна из составляющих здоровой экономики, это, как говорится, классика экономической теории. Человеческие ресурсы являются важнейшей составляющей экономики, даже более важной, нежели природные. Да, я мог бы стать бизнесменом. Но мне не достаточно для удовлетворения своего «я» просто заниматься предпринимательством. Моя миссия должна как-то влиять на ход истории, она должна каким-то образом быть связанной с миротворчеством и как-то реально помогать людям.

— Когда вы поняли, что именно в этом ваше предназначение? Ведь поначалу вы хотели быть просто путешественником или «международником».

— Еще когда работал в той самой нефтяной корпорации, когда мы выделили для наших беженцев в Саатлы определенную гуманитарную помощь. Тогда я воочию убедился, насколько сильно может изменить жизнь людей правильно направленная и, в общем-то, небольшая финансовая помощь.

— Сегодня ваша деятельность тоже касается миротворчества?

— В какой-то мере, да. Сегодня я также курирую некоторые вопросы, которые связаны с политическим и экономическим развитием Ирака. ООН исполняет в этой стране не только политическую миссию, ведь установление прочного мира напрямую зависит от стабилизации экономики. И одно дело — просто пытаться договориться,  а другое — предлагать конкретные экономические программы, разложив пошаговую инструкцию их исполнения с демонстрированием цели, которая будет достигнута в случае их выполнения. И правильно «разложить» все составляющие на «шахматной доске», чтобы прийти к победе мира, и является Миссией. Я — один из исполнителей уже составленной программы.

— Хорошо, тогда спрошу иначе: бывали ли ситуации, когда вам, в силу каких-то причин, приходилось «переигрывать» ее?

— Обычно, перед началом любой программы, мы заранее просчитываем множество вариантов, учитывая прошлый опыт и допущенные нами ошибки. Так что «разбор полетов» бывает регулярно. К слову, в Ираке у нас  не такая большая политическая группа,  хотя ситуация в стране очень сложная. Миротворческая составляющая  там практически не присутствует, ввиду того, что выполняющие ее американские войска были выведены из страны в декабре 2011 года.

Сегодня в Ираке необходимо решить проблему межконфессиональной вражды. Потому что мы наблюдаем сегодня очень проблемную кульминацию: с одной стороны, Северный Курдистан, который живет практически самостоятельно и, соответственно, имеет как свои ресурсы, так и свои законы. Есть проблема с определением границ этой автономии, которая решается весьма сложно.  Параллельно с этим существует проблема борьбы между суннитами и шиитами. Кроме того, на ситуацию влияет Сирийский кризис, ведь через границу с этой страной на западе Ирака сюда постоянно проникают различные террористические группировки. И все это вкупе дестабилизирует и без того непростую ситуацию в стране.

— Да, непростая у вас работа. Учитывая вышесказанное, вряд ли вы находитесь в Ираке с семьей.

— Да, жена и двое детей живут в Баку. Я же приезжаю сюда, в основном, в отпуск. Иногда это случается раз в два месяца, иногда — в три.  Что касается безопасности — в Ираке менее опасно, чем в Афганистане. Так что я как-то уже привык. Афганистан был, возможно, менее сложен, но более непредсказуем.

Что касается моей личной миссии — я думаю, что если постоянно трудиться над этим, если идти, пусть маленькими шагами, к достижению прочного мира, то можно добиться прорывных результатов.

— Вы действительно верите в мир во всем мире?

— Я искренне убежден, что создание ООН, имевшее целью именно сохранение мира, было очень важным, нужным и своевременным шагом. Немногие знают, что за период с 1952 по 1970 год, именно благодаря ООН было разрешено около 60 различных, хотя и небольших конфликтов. И на этом миротворческая миссия организации не была исчерпана.

Да, сегодня ситуация в организации немного трудная из-за того, что ее члены не могут пока согласиться между собой по вопросам конфликта в Сирии. Идет строгое разделение на «полюса»: Китай — Россия и США — Великобритания — Западная Европа. Но опять же, держится соглашение по поводу непоставок крупных систем вооружения в Сирию из России, хотя ходят разные слухи и сбрасываются разные информационные «утки». Однако на этой неделе все может измениться, если США  решат вдруг вооружать сирийскую оппозицию. Белый Дом пока не сказал своего последнего слова. Несмотря на это я убежден, что ООН будет способствовать решению этого конфликта даже в режиме цейтнота. Мы не отступаем от призывов к миру.
Честно говоря, я вообще не вижу на сегодняшний день альтернативы этой организации.

— Слушая ваш рассказ про Афганистан и Ирак, лишний раз радуешься стабильности в собственной стране. Кстати, недавно в Баку с успехом прошел II Форум по межкультурному диалогу. В контексте сказанного выше, его необходимость сегодня чрезвычайно важна. Что вы думаете по этому поводу?

— Я думаю, что Азербайджану чрезвычайно повезло, потому что у нас есть настоящий мастер своего дела, истинный виртуоз международной политики  — наш Президент, Ильхам Алиев. Я неоднократно отмечал, что он как никто другой очень тонко понимает, чувствует и владеет ситуацией во всем регионе. И очень четко составляет план действий и шагов, которые претворяет в жизнь.

Очень мудрым я считаю его решение о проведении как этого форума, так и всех остальных международных мероприятий, которые сегодня в Баку проводятся достаточно регулярно. Потому что я вижу «дальний прицел» все этих шагов, я вижу цель, которую Ильхам Алиев поставил и к которой весьма успешно идет.

Думаю, что проведение подобных форумов в Баку — это огромное достижение, потому что сегодня мир как никогда нуждается в диалоге, а мы предоставляем им платформу для этого. И это одновременно решает две задачи — с одной стороны, улучшается ситуация в регионе, с другой — растет доверие к нашей стране, повышается имидж Азербайджана.

— Намик муаллим, завершая нашу беседу, хотелось бы вернуться к названию нашей рубрики. Как вы считаете, существует ли некая формула успеха, и если да, то расшифруйте свою.

— Для меня успех ассоциируется с отсутствием лени и наличием трудолюбия. Отсюда и формула: чтобы добиться успеха, человек должен работать над собой, постоянно расти. Все просто. Я понимаю, что многие хотели бы добиться всего, прилагая минимум усилий. Но… это невозможно и  даже как-то неинтересно, на мой взгляд.

— То есть, в «везунчиков» вы не верите?

— Я очень люблю философию Лао Дзы. Одно из его изречений звучит так: «Изменив себя, ты меняешь весь мир».

— Я с ним очень согласна. Я хочу задать еще один вопрос. Начало вашей карьеры совпало с непростым временем для нашей страны. Сегодня, по прошествии почти 20 лет, вы видите свою страну совсем иной, и вам, как человеку, проводящему за ее пределами долгое время, эти изменения должны быть видны намного четче. Как вы оцениваете все то новое, что происходит в Азербайджане сегодня?

— Я — настоящий, что называется, «осознанный», патриот своей страны. Не скрою, когда рухнул Советский союз, мне, тогда еще 16-летнему юноше, было страшно. Я не совсем понял, что именно произошло, хорошо это или плохо… Но потом я четко осознал, что независимость, которую, наконец, обрела моя страна — это невероятно важно. И путь, который сумело проделать государство за, в общем-то, небольшой срок — 20 лет  со дня ее обретения — достоин восхищения.  Возможно, пока еще не все поняли, насколько нам на самом деле повезло с лидером — нашим Президентом Ильхамом Алиевым. Ему нет альтернативы. Но поверьте мне, пройдет еще совсем немного времени, и мы увидим и другие результаты его мудрой политики. Я уже вижу, что его деятельность — это многоходовая «комбинация», которая, безусловно, приведет к выигрышу — нашему общему выигрышу,  Азербайджана и его граждан.

Натали АЛЕКСАНДРОВА