На днях Национальная Академия Наук Азербайджана (НАНА) отметила свой 70-летний юбилей. В ходе мероприятия видные ученые страны описали путь, пройденный этой структурой за минувшие десятилетия, рассказали о вкладе отечественной науки в азербайджанскую экономику. В частности, было отмечено, что период с 1970 по 1990 год наблюдался своеобразный «ренессанс» академической науки. Именно в эти годы в системе академии был создан целый ряд институтов, подготовлены сотни докторов. Это были годы подъема наук о Земле, их симбиоза с естественными науками, тесной связи вузовской и академических наук, развития приоритетных для республики направлений науки, углубления фундаментальных исследований, интеграции азербайджанских ученых в мировое научное сообщество, роста потенциала академии. Активно развивалась геология и в эти, а также последующие годы, достижения науки о Земле позволили создать твердую ресурсную базу углеводородного сырья Азербайджана, сырьевую базу твердых полезных ископаемых, подземных и промышленных вод. Прокомментировать вопрос роли ресурсной базы нашей страны в развитии экономики мы попросили академика НАНА, заведующего кафедрой «Полезные ископаемые» Бакинского государственного университета, научного руководителя НИЛ «Аэрокосмические исследования земных ресурсов» Васифа
Баба-заде.
— Васиф муаллим, не могли бы вы коротко охарактеризовать состояние ресурсной базы Азербайджана в отношении металлических полезных ископаемых?
—  В Азербайджане имеется целый спектр металлических полезных ископаемых — железорудные, золотые, медные, ртутные, алунитовые, одно из крупнейших в мире колчеданно-полиметаллических месторождений. Но важно понимать, что наличие месторождений — это еще не ресурсная база. Мы вправе рассуждать о ресурсной базе только лишь тогда, когда знаем, какие месторождения рентабельно, а какие не рентабельно разрабатывать. А для того, чтобы разобраться с рентабельностью, нужно очень тщательно изучить месторождение. Нужно провести подробную буровую разведку, точно подсчитать запасы, провести технологические исследования руд, спроектировать рудник, спроектировать варианты обогатительного производства, исходя из сегодняшней и будущей экономической конъюнктуры и т.д. Все это мы называем геолого-экономической оценкой.
Нужно констатировать, что изученность большинства наших месторождений далека от этого состояния. Геолого-экономическую оценку еще предстоит провести на большинстве из них.
— Почему же так случилось?
— В советское время Азербайджану отводилась роль нефтедобывающей республики. Если помните, даже на гербе Азербайджана была изображена вышка. Металлы производились в традиционных для СССР горнорудных и горнометаллургических регионах — на Урале, в Сибири, Казахстане и т.д. В Азербайджане горнорудной индустрии практически нет.
— А как же железорудное месторождение «Дашкесан»?
— Да, резонный вопрос, но это месторождение было открыто немцами еще в позапрошлом веке и тогда же было введено в эксплуатацию. В советское время его разрабатывали «по инерции» — чтобы догружать сырьем металлургический комбинат Рустави. В результате распада СССР этот пункт сбыта стал недоступен, и Дашкесанское горное предприятие остановилось. И вряд ли будет запущено в ближайшие годы — ибо транспортировка продукции этого предприятия до Рустави сегодня стоит дороже самой продукции. В современном мире потребление железа падает, в отличие, например, от меди и золота.
— Значит, сейчас самое подходящее время приступить к освоению золотых и медных месторождений?
— Совершенно верно! Причем самое время по двум причинам. Во- первых, из-за высокой конъюнктуры на мировых рынках цветных и благородных металлов. Отмечу, что уже сейчас в республике задействован ряд зарубежных компаний по разработке месторождений упомянутых видов минерального сырья. И, во-вторых, потому что сейчас мы должны будем организовать дело по западным технологическим и экологическим стандартам. А западные стандарты предъявляют очень жесткие требования к технологической культуре и охране окружающей среды. Это для нас чрезвычайно важно — отрабатывать месторождения, соблюдая не только критерий максимума прибыли, но и критерий минимума вреда природе. Горные экосистемы, где расположены наши рудные месторождения, — это национальное достояние, которое должны унаследовать наши потомки.
В этом смысле даже очень хорошо, что судьба уберегла нас от советской горной индустрии. В Советском Союзе месторождения отрабатывались очень нерационально, можно сказать, варварски: из недр извлекались наиболее богатые руды, «сливки», а большая часть руд оставалась в недрах. Я уже не говорю об окружающей среде. Зоны вокруг большинства советских рудников — это зоны экологического бедствия. Если бы такое случилось у нас, то добытые металлы ухнули в бездонную пропасть неэффективной советской экономики, а нам с вами достались изуродованные месторождения и истерзанная природа. Так что не менее важно рациональное использование минерально-сырьевых ресурсов, в том числе их сохранение в недрах.
— Вы упомянули критерий максимума прибыли. Не влечет ли он автоматически варварское отношение к природе? То есть можно ли при жестких экологических стандартах умудриться работать рентабельно?
— Отнюдь нет, поскольку современное законодательство заставляет производителей включать экологические мероприятия в затраты на производство. То есть очистка сточных вод, изоляция хвостохранилищ, рекультивация карьеров и прочее включаются в себестоимость продукции. Таковы современные западные требования. Существуют также страховые экологические фонды, куда горнодобывающие компании обязаны делать отчисления. Если природоохрана не включена в проект горного предприятия, то вас с таким проектом не пустят даже на порог западных инвестиционных организаций.
— Говорят, наши медные и золотые месторождения уникальны. Это верно?
— И да, и нет. Об этих месторождениях подробно написано в монографиях «Золото Азербайджана», «Минерально-сырьевые ресурсы Азербайджана» и в других работах. В республике имеются десятки месторождений золота. Уникальность ситуации с золотом в том, что на нашей относительно небольшой территории присутствуют почти все известные геолого-промышленные типы этого металла. Сравнительно недавно открыто крупное Човдарское золоторудное месторождение.
Уникальное колчеданно-полиметаллическое месторождение «Филизчай» не имеет аналогов по составу полезных компонентов. Кроме полиметаллов, оно содержит крупные запасы меди, серебра, кобальта, кадмия, индия, селена, теллура и т.д. Отчасти по причине сложного состава руд советские специалисты за 30 лет не сумели подобрать технологию их обогащения. Насколько мне известно, недавно в этой области произошел прорыв: в Японии появились безотходные технологии, которые могут быть применены на «Филизчае».
Аналогов нашим медным месторождениям нет в странах СНГ. Но они есть в Австралии, Японии, а также в странах Средиземноморья — Болгарии, Турции и др. Хочу заметить, что если мы хотим оптимально изучать и разрабатывать эти месторождения, то было бы очень полезно подготавливать в наших вузах специалистов этого профиля.
— Вот вы говорили о бывшем СССР и технологиях. Многое ли переменилось в мировых правилах оценки горнорудных проектов за последние годы? Можете конкретизировать?
— Да, разумеется. Прежде всего, созданы международные регламенты изучения месторождений и стандарты геологической отчетности. Приняты рекомендации в отношении того, что каждое месторождение должно пройти ресурсный аудит, прежде чем быть представленным широкой публике. Наконец, в странах — лидерах горнорудной индустрии — в США, Канаде, Австралии и других государствах — созданы ассоциации компетентных лиц. Компетентное лицо — это известный специалист с прочной репутацией, авторитет которого безупречен. Именно он своей подписью гарантирует надежность информации.
Вообще, должен сказать, в любом деле репутация важна. По-моему, хорошая репутация — это едва ли не самое дорогое, что у нас есть.
— У нас — это в смысле у азербайджанских ученых?
— Да, безусловно.
— Как вы считаете, обладает ли Азербайджан какими-то особенностями, может, преимуществами в плане обладания и разработки минеральных ресурсов? Имею в виду особенности, вытекающие из нынешнего развития страны.
— Азербайджан — это, во-первых, самая крупная страна на Южном Кавказе. Во-вторых, транзитная зона между Европой и Азией. Наконец, страна обладает значительными ресурсами минерального сырья. В этом отношении нам, можно сказать, повезло. Благодаря этим трем факторам мы обеспечиваем свою экономическую и политическую независимость и можем самостоятельно выступать на мировой арене.
Эксплуатируя свои недра, мы стали одной из основных нефтедобывающих стран. Нефтепровод Баку — Тбилиси — Джейхан, а также газопровод Баку — Эрзурум — это залог экономического прогресса нашей страны. На очереди — рудные месторождения. Но наличие месторождений — это еще не есть экономическая категория. Я об этом говорил в начале интервью. Месторождения становятся частью экономики после того, как выполнена их геолого-экономическая оценка.
Если же резюмировать мой ответ, то скажу так: особенность текущего момента заключается в том, что мы должны выполнить геолого-экономическую оценку большинства наших рудных месторождений, причем выполнить быстро и по мировым стандартам, учитывая благоприятную глобальную конъюнктуру. Это придаст дополнительный импульс развитию ненефтяной экономики страны, что сегодня очень важно. Уверен, что Азербайджан справится и с этой нелегкой задачей.

Рауф НАСИРОВ