Лукас Генюшас открыл BIAF Первым фортепианным концертом

Музыкальная программа второго Бакинского международного фестиваля искусств посвящена 120-летию Дмитрия Шостаковича, и одним из главных ее героев стал пианист Лукас Генюшас. Музыкант рассказал, как он слышит Шостаковича: за внешней легкостью его музыки всегда кроется второй смысл.

Второй Бакинский международный фестиваль искусств (BIAF), проходящий при поддержке Фонда Гейдара Алиева и Министерства культуры Азербайджанской Республики, объединил более двадцати событий в области танца, театра, музыки и кино; фестиваль продлится с 28 октября по 8 ноября. Музыкальная часть программы приурочена к 120-летию со дня рождения великого композитора, чья жизнь и творчество были тесно связаны с Азербайджаном: Шостакович неоднократно бывал в Баку, выступал здесь, общался с азербайджанскими музыкантами и оказал значительное влияние на становление национальной композиторской школы.

Символичным стал уже выбор места и произведения для открытия. 28 октября в Азербайджанской государственной академической филармонии имени Муслима Магомаева прозвучал Концерт № 1 для фортепиано, трубы и струнного оркестра, который, по данным организаторов, сам автор исполнял на этой же сцене в 1934 году. Сольные партии исполнили Лукас Генюшас, внук выдающегося педагога Веры Горностаевой, и норвежская трубачка Тине Тинг Хельсет; им аккомпанировали Бакинский государственный камерный оркестр и Оркестр фестиваля BIAF под управлением уроженца Баку, скрипача и дирижера Дмитрия Ситковецкого.

Лукас Генюшас родился в Москве в 1990 году, учиться игре на фортепиано начал в пять лет. Он обладатель второй премии XVI Международного конкурса имени Шопена в Варшаве (2010) и второй премии Международного конкурса имени Чайковского (2015). Критика неизменно называет российско-литовского пианиста одним из самых ярких и самобытных артистов своего поколения, а его интересы простираются от барокко до сочинений современных композиторов. Шостакович занимает в его репертуаре особое место, и об этой музыке Генюшас говорит как исследователь.

По словам Лукаса Генюшаса, Шостакович стал одним из тех, кто переосмыслил саму природу инструментального концерта:

- Классическая форма в том виде, в каком мы знаем ее по концертам Моцарта и Бетховена, к началу XX века утрачивает статус незыблемого канона. Композиторы позднего романтизма еще сохраняют с ней преемственную связь и продолжают ее развивать, однако Шостакович выводит концертную форму на качественно иной уровень, по существу преодолевая классические представления о ее организации.

Особенно показательна, по мнению музыканта, драматургия сочинения:

- Перед нами сочинение мозаичной, монтажной драматургии. Особенно это ощутимо в первой части, которая складывается из череды контрастных эпизодов, внешне не объединенных привычной для классического концерта логикой последовательного тематического развития. Стремится ли композитор раскрыть некий скрытый замысел или же предоставляет музыке говорить самой за себя? Это вопрос глубоко дискуссионный: способна ли инструментальная музыка, лишенная слова, транслировать прямое, однозначно считываемое содержание.

Ключ к Шостаковичу пианист видит в его характерной двойственности:

- И все же в музыке Шостаковича неизменно присутствует едва уловимая усмешка, второй, подтекстовый пласт, за внешней оболочкой которого скрываются ирония или боль. Эта двойственность составляет одну из сущностных черт его творческого облика, и ее можно не только осознать, но и непосредственно услышать уже в ранних произведениях, в частности в Первом фортепианном концерте.

Именно это ощущение двойного дна, когда блестящая виртуозность и почти эстрадная легкость соседствуют с горечью, определило характер прочтения, предложенного бакинской публике. Диалог рояля и трубы, то соревнующихся, то перебрасывающихся репликами, прозвучал не как парадный номер, а как многослойное высказывание, в котором каждая шутка оставляет послевкусие.

Концерт Шостаковича стал центральной точкой продуманной программы. В первом отделении прозвучали две пьесы Шостаковича для струнного октета в переложении для струнного оркестра, Концерт ре минор Вивальди для двух скрипок и виолончели и Andante cantabile Эльмиры Назировой. Во втором отделении музыкальный диалог продолжили произведения Баха и Фикрета Амирова, а также пять пьес Шостаковича для двух скрипок и струнного оркестра в новой аранжировке, мировая премьера которой стала одним из главных событий вечера. Завершила концерт «Наварра» Сарасате в обработке Ситковецкого для шести скрипок и струнного оркестра.

…Дмитрий Ситковецкий, открывая вечер, подчеркнул, что вырос в эпоху Шостаковича и для его поколения это то же самое, что для жителей Вены начала XIX века эпоха Бетховена. Дирижер также напомнил об истории творческих и личных связей композитора с азербайджанской пианисткой и композитором Эльмирой Назировой, учившейся у него композиции.

Открытие BIAF показало, что наследие Шостаковича в Баку воспринимается не как далекая классика, а как часть живой культурной памяти.