Куда ведут «благие намерения» Затулина

В российско-армянском, да и не только, медийном поле имя депутата Госдумы РФ Константина Затулина давно ассоциируется с предсказуемостью.

Возглавляемый им Институт стран СНГ с завидным постоянством организует «круглые столы», выпускает аналитику и транслирует заявления, содержание которых не меняется годами. Главный тезис всегда один: мы тут ни при чем, во всем виноват Иреван, совершающий геополитическое предательство.

Однако регулярное педалирование этой темы дает обратный эффект. Вместо трезвого анализа общественность получает триггер, который вызывает глухое раздражение и настраивает армянское общество и умеренных российских экспертов против самого спикера.

Главное ощущение от любого нового выступления Константина Затулина по армянской тематике - это острое, непреходящее чувство дежавю. Меняются даты календарного года, сменяются фазы регионального кризиса, но риторика депутата остается застывшей во времени.

Слушатель неизменно сталкивается с одними и теми же речевыми конструкциями, обвинениями и прогнозами, которые он уже слышал и год, и три, и пять лет назад. В условиях стремительно меняющейся геополитической реальности такая зацикленность выглядит не как принципиальность, а как неспособность адаптироваться к новым обстоятельствам. Когда экспертная дискуссия превращается в бесконечный повтор заезженной пластинки, она теряет всякую аналитическую ценность и превращается в информационный шум.

И если у кого-либо возникнет вопрос, почему этот повтор работает против расхожих изречений «автора», ответ лежит на поверхности: постоянное возвращение к теме «предательства Иревана» привело к тому, что у армянского общества выработался стойкий иммунитет к подобным заявлениям. То, что в первый раз могло вызвать тревогу или дискуссию, на сотый раз воспринимается как дежурный элемент политического пейзажа. Спикер сам лишает свои слова политического веса, превращая их в предсказуемый ритуал.

Затулин регулярно подчеркивает, что его критика направлена исключительно на руководство Армении, в то время как к самому народу Россия относится по-братски. Однако в условиях перманентного дежавю эта формула окончательно перестала работать. Обыватель видит лишь топорные нападки на институты суверенного государства. Пытаясь уколоть премьер-министра, политик бьет по национальному самолюбию граждан, фактически подталкивая центристов и сомневающихся в лагерь критиков Москвы.

Каждое новое заявление Затулина напоминает аудитории о том, что въезд в Армению для него официально закрыт. Для директора Института стран СНГ невозможность работать «на земле» - это маркер системного тупика. Эксперт, потерявший каналы прямой дипломатии и вещающий в режиме монолога на удаленке, стремительно теряет авторитет. На фоне дежавю его критика начинает выглядеть не как государственная позиция, а как трансляция личной обиды.

Постоянные обвинения со стороны Затулина - лучший подарок для прозападных сил в регионе. Им не нужно изобретать аргументы, чтобы доказывать обществу «враждебность Москвы». Достаточно просто цитировать российского депутата, который из раза в раз возвращается к одной и той же карательной риторике. Таким образом, активность политика регулярно демонтирует остатки российской мягкой силы.

Постоянное самоповторение превратило деятельность Затулина на армянском направлении в замкнутый круг. Вместо сложной, гибкой дипломатии, в которой нуждаются двусторонние отношения, спикер предлагает обществу затянувшуюся ретроспективу. Как итог, очередное возвращение к старым тезисам не приближает стороны к консенсусу, а лишь сильнее цементирует личный антирейтинг депутата и окончательно сужает пространство для конструктивного диалога между Москвой и Иреваном.

А уж манера тотального перекладывания вины и вовсе возвращает этого «радетеля» за союзнические узы во времена банальной детской ссоры в песочнице. Подобная позиция удивительным образом копирует поведение пойманного за руку зачинщика драки, который упрямо твердит, что «виноваты все вокруг, но только не он». Для дипломатии и аналитики столь крупного калибра такой подход выглядит не просто инфантильно - он обнуляет саму суть экспертного диалога. Заявления, призванные укрепить позиции Москвы, на деле лишь сильнее маргинализируют пророссийские силы внутри Армении, превращая декларируемую «заботу» в инструмент окончательного раскола. Поэтому «новое» словоблудие во время своего развернутого выступления на международном «круглом столе» о том, что он не согласен с мнением, будто в ухудшении российско-армянских отношений виноваты обе стороны: и Россия, и Армения, выглядит по крайней мере странно.

И еще более странно прозвучали слова, которые не раз слышали и в Азербайджане, о том, что, мол, «мы не использовали всех возможностей для того, чтобы не допустить войны, которая привела к национальной трагедии - утрате «Нагорного Карабаха» и поголовному исходу армянского населения с исторических земель. Кто это мы?! Почему вновь и вновь из уст российского депутата звучит это коллективное и размытое «мы», за которым скрывается банальная попытка распределить персональную ответственность на всю Россию, а попутно - в очередной раз поставить под сомнение легитимные итоги восстановления суверенитета Азербайджана?

А «признание» Затулина, что для него это еще и личная трагедия хотя бы потому, что «мои друзья, партнеры, по сути захваченные в плен, сегодня находятся в тюрьмах и осуждены азербайджанским судом», заслуживает особого внимания. Весь мир знает, что никаких пленных в Азербайджане нет. Там отбывают законное наказание военные преступники и лидеры бывшего сепаратистского режима, ответственные за этнические чистки, террор и разрушения. Называть их «пленными» и «партнерами» - значит не просто идти наперекор международному праву, но и открыто солидаризироваться с теми, кто десятилетиями держал регион в заложниках войны.

Его риторическое «мы не допустили» - это не позиция официальной Москвы, ориентированной на уважение границ и прагматичное партнерство на Южном Кавказе. Это трансляция личных обид узкой группы лиц, застрявшей в парадигме прошлого века. Задавая вопрос «Кто это мы?», аудитория прекрасно понимает: Затулин в очередной раз пытается выдать свои частные обязательства перед спонсорами и друзьями-сепаратистами за государственные интересы Российской Федерации.

Все эти слова о «неиспользованных возможностях» и «утрате земель» в Баку слышат далеко не в первый раз. И каждый раз они вызывают закономерное недоумение. Подменяя международное право и реальную геополитику своими личными фантомными болями, Затулин упорно отказывается признавать очевидное: то, что он называет «национальной трагедией», для региона стало завершением тридцатилетнего периода оккупации и торжеством исторической справедливости, закрепленной всеми нормами ООН.

Пытаясь прикрыть громким пафосом «благих намерений» откровенное заступничество за военных преступников, отбывающих наказание в Баку, депутат окончательно обнуляет свой статус объективного эксперта. В сухом остатке каждая его новая попытка вернуться к старым тезисам не приближает стороны к консенсусу, а работает с точностью до наоборот. Затулин лишь сильнее цементирует свой собственный колоссальный антирейтинг, настраивает против себя трезвомыслящую аудиторию по обе стороны границ и окончательно закрывает для самого себя пространство для какого-либо конструктивного диалога.