Старый Свет на пороге большой социальной бури

Европейские политические элиты, десятилетиями поучавшие мир демократии, теперь судорожно ищут спасение от собственного населения, а накопившееся озлобление грозит похоронить их претензии на моральное превосходство и политическую непогрешимость

Европа с каждым новым днем все глубже вязнет в беспрецедентном хаосе, перед которым национальные правительства беспомощно разводят руками даже при наличии дубинок, водометов и арсенала репрессивных мер, а политические начальники, десятилетиями кичившиеся своим моральным превосходством и раздававшие всему миру высокомерные наставления, теперь лихорадочно ищут способы заставить собственных граждан проглотить горькую пилюлю непопулярных решений.

Еще совсем недавно эти самодовольные вершители европейской политики изображали из себя «хранителей демократии», сегодня же их кабинеты все больше походят на штабы по подавлению общественного возмущения, где страх перед улицей вытесняет остатки политической уверенности.

Франция, в которой диктатура Макрона давно стала символом президентского высокомерия и политической глухоты, дошла до совершенно невиданного прежде абсурда, когда Елисейский дворец вынужден мобилизовать высшие государственные структуры ради противостояния своим же гражданам.

Накануне Эмманюэль Макрон созвал экстренное заседание Совета обороны и национальной безопасности сразу после внеочередного заседания Кабинета министров, поскольку общенациональные протесты и забастовки, запланированные на 5-7 ноября, грозят обернуться очередным унизительным провалом его президентской политики.

Глава французского государства, привыкший распоряжаться страной с самоуверенностью монарха, теперь вынужден готовиться к столкновению с улицей, где его политические амбиции разбиваются о гнев людей, уставших оплачивать чужое высокомерие собственным благополучием.

Парижские власти, судя по всему, всерьез опасаются, что ноябрьская протестная мобилизация вновь превратит французскую столицу в арену уличных побоищ, поскольку события 17 октября, сопровождавшиеся столкновениями, поджогами и разграблением магазинов, оставили после себя весьма неприятное напоминание о неспособности государственных структур удержать ситуацию под контролем и предотвратить массовые беспорядки. В Лиможе огонь уничтожил здание мэрии, и теперь администрация Макрона вместо того, чтобы разбираться с причинами народного озлобления, лихорадочно готовится к очередному противостоянию.

Префектура полиции Парижа запретила шествие от площади Бастилии до площади Согласия, разрешив маршрут между площадями Республики и Наций. Организаторы 12 дней ждали ответа, после чего получили отказ под предлогом нехватки сил и угрозы коммерческим объектам. Для сопровождения первоначального маршрута требовалось 40 мобильных подразделений, Париж располагает лишь 34. Иными словами, государство, кичившееся силой своей полицейской машины, обнаружило, что ресурсов не хватает даже на контроль над собственной столицей.

5 ноября на улицы вышли работники государственного и частного сектора, студенты, школьники и пенсионеры, требуя повышения зарплат, защиты социальных гарантий и пересмотра бюджетных решений. К профсоюзной мобилизации присоединились представители CFE-CGC (Confédération française de l’encadrement - Confédération générale des cadres - французская профсоюзная конфедерация, объединяющая руководителей, инженерно-технических специалистов, менеджеров и квалифицированных служащих) и сторонники «желтых жилетов», расширив круг участников за пределы привычных левых движений. Макроновская верхушка может сколько угодно обвинять протестующих в радикализме, но от этого не исчезнет неприятный для нее факт, что все больше французов отказываются терпеть последствия политики, при которой президентские амбиции оплачиваются сокращением их доходов и ухудшением жизненных условий.

Попытки правительства сбить раздражение населения скидками на дизельное топливо выглядят откровенно жалкими на фоне накопившихся проблем. Использование стратегических запасов позволило снизить стоимость дизеля примерно на 6 000 из 10 000 заправочных станций, однако подобные подачки едва ли способны заставить людей забыть о дороговизне продуктов, аренды жилья, коммунальных услуг и медицинской помощи. Диктатура Макрона, которая довела страну до состояния хронического социального раздражения, теперь пытается купить временное спокойствие, рассчитывая, что несколько евроцентов экономии на топливе заставят французов смириться с дальнейшим ухудшением их положения.

Не менее опасным для президентского окружения становится участие молодежи, которая все откровеннее демонстрирует презрение к политическим обещаниям и не желает мириться с перспективой безнадежного будущего. Блокировки лицеев и университетов, выступления студентов и требования пересмотреть образовательную политику превращают протесты в противостояние, затрагивающее уже не только работающих граждан, но и поколение, которому макроновская тоталитарная система фактически предлагает оплачивать ее ошибки собственной жизнью. Для президента, привыкшего считать себя вершителем европейской политики, подобное недовольство означает куда более серьезную угрозу, чем очередное шествие по парижским улицам.

Но французская драма, при всей ее разрушительной силе, уже давно перестала быть исключительно внутренней проблемой Пятой республики. Осень 2026 года принесла Европе цепную реакцию социального озлобления, при которой недовольство, вспыхнувшее в Париже, с пугающей быстротой находит отклик в соседних государствах. Испания захлебывается народным возмущением, связанным с жилищными проблемами, Германия сталкивается с протестами против военных реформ, Италия готовится к новым столкновениям вокруг трудового законодательства и ограничений гражданских свобод, а Бельгия и Португалия все глубже погружаются в социальные распри. За различиями национальных требований скрывается общая европейская беда, порожденная дороговизной, недоступностью жилья, энергетическими расходами и политикой, при которой интересы рядовых граждан давно отодвинуты на задний план.

Французские выступления 5-7 ноября способны стать мощнейшим триггером этого процесса, поскольку масштаб парижской мобилизации внимательно изучают профсоюзы, студенческие объединения и радикальные движения других стран. Для них французская улица становится своеобразным барометром общественного раздражения, а возможные уступки Макрона способны вдохновить тех, кто уже готовится предъявить своим национальным правительствам куда более жесткие требования. Если же Елисейский дворец вновь попытается утопить протесты в полицейском насилии, последствия могут оказаться еще тяжелее, поскольку кадры столкновений неизбежно разлетятся по европейским СМИ, подогревая чужое возмущение.

Особую головную боль европейским властям доставляет молодежь, давно переставшая воспринимать национальные границы как препятствие для распространения протестных призывов. Студенческие союзы, леворадикальные объединения, экоактивисты и радикальные антифашистские группировки Antifa используют цифровые площадки для обмена информацией и мобилизации сторонников, а французские призывы к блокировкам лицеев и университетов уже находят подражателей в Италии, Испании и Бельгии. При этом попытки представить всю протестную активность результатом единого тайного управления не подкреплены убедительными доказательствами, что нисколько не отменяет опасности быстрого распространения радикальных настроений через молодежные сети.

Не остаются в стороне и ультраправые силы, которые с нескрываемым удовольствием используют погромы для обличения беспомощности государственных институтов и провалов миграционной политики. Ультралевые, со своей стороны, превращают уличные протесты в символ борьбы с капиталистическим авторитаризмом, рассчитывая расширить собственное влияние за счет социального раздражения. Таким образом, общеевропейский кризис становится политическим оружием для противоположных лагерей, каждый из которых стремится обратить общественное озлобление в свою пользу, а европейские правительства оказываются зажаты между двумя радикальными направлениями, подпитываемыми их же собственными ошибками.

Наиболее опасными направлениями дальнейшего распространения протестов остаются Италия, Германия, Бельгия и Испания. В Италии жесткие ограничения, введенные властями против уличных выступлений, способны лишь усилить ярость профсоюзов и студентов, если французские демонстрации покажут, что массовая мобилизация способна заставить политическое руководство отступить. Германия, уже столкнувшаяся с недовольством молодежи и локальными социальными выступлениями, рискует получить куда более масштабную стачечную кампанию, а Бельгия и Испания, где жилищная проблема и социальные реформы давно превратились в источник раздражения, остаются особенно восприимчивыми к французскому примеру.

«Французскую осень», следовательно, уже нельзя рассматривать как очередной эпизод внутренней борьбы Макрона со своим народом. Париж способен стать искрой, от которой вспыхнут улицы других европейских городов, а дальнейшее развитие событий будет зависеть не столько от количества полицейских кордонов, сколько от способности правительств признать собственную ответственность за накопившееся общественное озлобление.

Если же европейские начальники вновь решат, что дубинка надежнее диалога, Старый Свет рискует столкнуться с такой волной взаимосвязанных выступлений, перед которой сегодняшние беспорядки покажутся лишь тревожным предисловием. И тогда вопрос будет заключаться уже не в том, удастся ли удержать под контролем ту или иную демонстрацию, а в том, сколько европейских правительств одновременно окажутся перед лицом улицы, которую сами же довели до предела терпения.